А дни катятся, как бильярдные шары, искусно выточенные вечностью и похожие один на другой точь-в-точь. Они стукаются с мраморным треском в готовой лопнуть от напряжения тишине, и время продолжает течь сквозь невидимый провал. А ночи… Эти плевки высохшей бурой крови, лишенные движения. Светлеет и снова катится очередной шар. Я так больше не могу-у-у.
среда, 31 августа 2011 г.
Шаг 5. Здесь и сейчас
Я не знаю, в каком времени мне жить. Как долго я учился жить здесь и сейчас. Но сейчас это умение работает против меня. Пытаюсь найти спасение в прошлом - но там лишь события, которые топят лед вины - все хорошее безвозвратно забыто. В будущем,... да какое к черту будущее - у меня нет будущего. А настоящее? Где это хреново "здесь и сейчас"? Где каждой клеточкой именно здесь и именно сейчас ощущаешь тупую ноющую боль, где в осознание каждого мгновения равнодушное равнодушие, где каждый сантиметр времени и пространства пропитан смертью и унынием.
Шаг 4. Равнодушие
Равнодушие. Иногда мне кажется, что равнодушие - это чувство. Все то, что волновало, каким-то образом вызывая ответный трепет, кажется бессмысленным и еще раз бессмысленным. Нет, скорее всего, снаружи ничего не изменилось, и мир по-прежнему жив и весел. Но внутри все выхолощено и мертво - я смотрю на мир, смотрю на людей, которые меня окружают, и испытываю... Нет, не испытываю - скорее ощущаю полнейшее равнодушие по отношению к ним. Утром всходит солнце. Но мне все равно. Кто-то сообщил мне радостную весть. Но она не затронула меня. Где-то разбился самолет, погибли люди. Но все это не имеет никакого смысла. Внутри все заржавело и остановилось.
вторник, 30 августа 2011 г.
Шаг 3. Зима
Исчезает способность удивляться, чувствовать. Хотя - нет. Некоторые вещи удивляют. Удивляет то, что люди могут о чем-то говорить друг с другом. Им интересно жить, они что-то познают, меняют, стремятся, делают еще сотни разнообразных вещей. Они двигаются, подхваченные потоком жизни, даже не задумываясь над этим. Они знают, что делать, как жить, куда двигаться.
Как им это удается? Я смотрю на них. Появляется ощущение ущербности. Ощущение, что я не такой как они. Чувствую зависть. Черную - черную, как моя душа. Некоторые из окружающих пробуют прорваться в мой мир, протянуть руку помощи, но нет сил протянуть руки в ответ. Нет сил.
Шаг 2. Все кончилось
Мои мачты - как дряблые руки,
Паруса - словно груди старухи
В. Высоцкий
Проходят дни, которые складываются в недели. Она уже прочно поселилась во мне. Сначала я пытаюсь храбриться. Улыбаюсь через силу в попытке пробиться через мрачное забрало, упавшее на лицо, но с каждым днем улыбка все больше напоминает нелепую гримасу. Глаза тускнеют и уже не выражают почти ничего. Хотя нет - в них есть пустота и страх. Речь становится вялой, а словарный запас, уже сравнявшись со словарем Фимы Собак, постепенно приближается к словарю Эллочки Людоедки. Голос трескается и рассыпается - так шелестят потухшие листья. Безжизненно и тихо. Плечи и голова опускаются, походка становится стариковской.
Начало
Все происходит очень медленно. Это похоже на то, как зацветает река. Незаметно ее поверхность затягивает тонкий слой ряски. Искрящаяся и прозрачная вода становится мутной и мертвой. Где находится та грань, за которой полная жизни река высыхает?
Где та грань?
Где кончается лето и осень вечна.
И на небе появляются первые трещины, звезды осыпаются, как штукатурка, и солнце напоминает догорающий костер. Но этот костер - погребальный. На нем пылают мои мечты, желания, надежды. Сгорает вся моя жизнь. Все происходит очень медленно, и вместе с тем неизбежно, как будто издалека, нарастает тревожная мелодия, полная темной силы.
Предчастие
Во мне не осталось ни смеха, ни жалости
Неба кусок с маслом солнца засох
Обычно? Обычно я живу. И знаешь, мне нравится жизнь. Мне нравится, как ночь пахнет звездами, а утро - солнцем, а иногда дождем. Но однажды утром я открываю глаза и понимаю - что-то изменилось в моем мире, как будто что-то не так.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)